Для меня Эдвард Радзинский – это главный драматург. Его пьесы удивительны по мысли. Сам он целый театр, целая планета. Однажды я пришел к Андрею Александровичу Гончарову и сказал, что хотел бы поставить пьесу «Снимается кино». На что Гончаров сказал, что ведь «Толя поставил», имея ввиду, конечно же, легендарную постановку Анатолия Эфроса. И это был такой явный запрет, что долгие годы я не решался вновь спросить об этом. Потом пришел Сергей Арцибашев – и тоже ответил отказом. И вот я дождался Миндаугаса. И, наконец, приступил к репетициям...