Гроза Андрея Могучего - это звучание подлинного, очень мелодичного текста Островского, усиленное музыкой, особым говором и ритмической сеткой русского речитатива. Это многослойные пласты русского мифа, традиций великих и порочных, вскрытых Островским и по-прежнему актуальных; это русская интерпретация классической трагедии как конфликта между долгом и чувством, безудержной страстью и неистовой верой. Это шкатулочная мистерия, житие Катерины и других обывателей волжского Калинова между адом и раем в стилизованном под палех лакированном пространстве сцены. Это метафизика темного русского царства, страшная сказка, оживающая в кромешной тьме и вопиющей черноте сценографии.